Каталог


Отрывок 19


- Ага, Цокан! - и дальше затронула лепетала, так что со всего я лишь пару раз понял Цокан. После она еще раз что-то мою лабу, улыбнулась и исчезла.

Осталась улыбка и запах. Долго еще сидел. Думал, еще возвратится, но ни. Встал и забрал с собой улыбку и запах. Чего мне тогда так легко шло, не знаю. Я нос пышно улыбку и запах, нос и себе улыбался. Лег спать, а улыбка и запах круг меня. И я нераз, глупый и стеснительный, летал под тучами, где сияющие озера горят в сиянии розового света, а по ним плавают дияментови дворцы. Меня несут к ним а с огненими гривами, кони я целому миру улыбаюсь. Ох, какой я был дурак!

И в этот день и много прошлых, нераз приходил к тому пеньочка, чтобы посидеть. Но она уже больше не вышла. Однако почему бы мне не прийти хорошо. и не посидеть. Это мне свободно делать, я этим никому не препятствую. Вот я себе сижу и смотрю в низ. Там врут собаки, снуют люди. Временами услышу знакомый вальс граммофону. Довольно что-то мучит, но не жалуюсь. Я, в конце концов, как и каждый гуцул, не умею жаловаться. Для меня все сюда Вот что-то мне вздумало, поднимаюсь и иду у лес. Тихо здесь и торжественно. Нет в одной церкви не слышу такой набожности. Вот на колена упаду и начну молиться. Под ногами вечное мокрый мхи. У него вязнут ноги и пахнет чем-то острым. Поваленные буреломом погнившие колоды, напоминают трупы. Когда-то это, наверное, были люди. Они обернулись у дерева, а после у трупы.

Однажды, кажется, поймал ее. Падал дождь и ветер дерзко раскачивал позорно псы. хоть и высокие пихты. С ружьем шел лесничий, а круг его два тонкие И была с ним также некоторая, невысокая, тонкая, завернутая в черный блестящий дождевик, лицо, лицо которой не видел. Но я решительно был убежден, что это она и то была она. Очень скоро снова казнил ее. Это смешно. Она поехала к школе, а я дурак, черт зна чего, лазил по тем лесах.

За неделю по Пречистой темно отошел к войску. Погода скоро изменилась. Небо затянулось и загусло. Полились дожди. Я все еще ходил в Лазещину, а Павел к Ясиня. Время мимо бесконечно. Мамка плакала за Юрою. Ночи длинные и бурные. Кое-что лучше было, как ходили в бутину. Натянешься за день, приволочишься Юра, домой и спишь камяним сном.

Ходили изредка и на вечерници. Дмитриха-Вдовица, мужчины которой забило в приносили дерево, боялась самая, — "мужчина ходит", созвала к себе девушек... Приходили, бутини шерсть, микали, пряли, пели песни. Приходили и легини.

Пару раз, не смотря на далекую дорогу, приходила и Марийка. заходил, рвал и метал, потому что в самый раз в те вечере был кое-где. Три раза перед Рождеством приходила и три раза прогавив. Свирепствовал, но хотя. После уже каждый день Павел но Манивчук наблюл, куда бегает дочка, и положил поэтому край. Глубоко ненавидел он Цоканив. Лучше смерть, чем отдать дочку за врага.


Оценка пользователями: 1, всего проголосовало: 32

Выставить оценку:
-2 -1 0 +1 +2



Читать фрагменты по теме отрывку №19
Оставить фрагмент своего произведения по теме отрывка: 19
Цитирование
Версия для печати


Рекомендуем почитать:


Cделать стартовой Добавить в избранное
Наши партнеры:


На правах рекламы:






On-line:
18 человек на сайте
Все права защищены!!! Использование ссылки при копировании материалов - обязательное!